?

Log in

No account? Create an account

Вместо приветствия

Привет всем, кто сюда забрел

В этом блоге я пишу о том, что показалось мне интересным, необычным или хотя бы забавным в мире искусства: аукционы и выставки, неожиданные находки и всяческие открытия, которые с завидной регулярностью совершают зарубежные исследователи. Довольно часто возникает желание повалять дурака на темы, в той или иной степени связанные с искусством, что я и делаю с большим удовольствием.
Так сложилосьCollapse )
Ни для кого не секрет, что нередко художника и натурщицу связывают довольно близкие отношения, и многим девушкам, не отягощенным излишними предрассудками, удается остаться в вечности. С другой стороны, у иных девиц получается сделать свой шаг в историю исключительно благодаря родственным связям.

Итак, позвольте представить – Жюли Мане, дочь Берты Моризо и Эжена Мане, брата широкоизвестного любителя приемов пищи на открытом воздухе.Читать&смотреть дальшеCollapse )
Чего только в сети не сыщется… Собирая материалы для «Занимательных историй про Art» в Журфак-кафе, наткнулся на вот такое чудесное сообщение:

shishkin46«…Молодые биологи, работая в лаборатории, поставили стакан свежего молока перед репродукцией знаменитой картины Шишкина «Корабельная роща». Поставили – и забыли о нем. На второй день попробовали и удивились – молоко не прокисло! Тогда ученые решили провести эксперимент. Собрали в небольшом зале несколько репродукций известных во всем мире художников и перед каждой поставили по стакану молока. И стали ждать. Результат согласно биохимическому анализу оказался таким: быстрее всего молоко скисало перед картинами абстракционистов и сюрреалистов: Дали, Кандинского, Пикассо, в особенности перед знаменитым «Черным квадратом» Малевича. Скисало быстро, за считанные часы. Средний, или «нулевой», результат показали картины Левитана, Айвазовского (он часто писал по памяти). Лучший результат показали, в частности, две картины Шишкина: «Ручей в лесу» и «Корабельная роща», которые автор писал в лесу, с натуры. Вывод ученых был таков: картины излучают особого вида неизвестную пока энергию, которая и влияла на молоко. Если эта энергия была позитивная, то молоко не скисало…»

Комментировать не буду, но обещаю, что детям такую чушь рассказывать не стану.
Готовя очередную лекцию, вспомнил историю, которая уже несколько лет лежала в копилке. Подумалось, что пришло время ее как-то использовать, а потому – вот рассказ о случайной славе Артура Пинаджяна.

Артур Пинаджян, около 1951


В 2007 году один деловой человек по имени Томас Шульц решил вложить деньги в недвижимость. Он присмотрел симпатичный домик на Лонг-Айленде и приобрел его за 300 000 долларов. Маклер предупредил Шульца, что гараж забит мусором – там хранится куча каких-то картин, которые предыдущий владелец собирался выкинуть на помойку, да как-то руки не дошли.Читать и смотреть дальше...Collapse )
Некоторое время назад в России издавались разноцветные журналы под названием «Художественная галерея». Каждый выпуск был посвящен какому-то великому художнику. В 2004 году вышел журнал, посвященный Эдгару Дега, день рождения которого сегодня отмечают любители искусства по всему миру. В тексте был такой фрагмент: «В том же (1912) году одна из его картин, "Танцовщицы в баре", была куплена на аукционе нью-йоркским музеем Метрополитен за огромную, небывалую по тем временам сумму - 478000 франков. Это была самая высокая цена, когда-либо назначавшаяся за картину художника-импрессиониста. Когда Дега спросили, что он думает по этому поводу, он ответил: "Я чувствую себя лошадью, только что выигравшей скачку и получившей в награду все тот же мешок с овсом"».

Благодаря тому, что тексты из этого журанала опубликованы на ресурсе «Импрессионизм в сети», история про танцовщиц и овёс широко разошлась – многие авторы статей в непрофильных изданиях до сих пор используют ее в своих текстах. Даже в «Календарь» ежедневную рубрику телеканала «Россия К» она просочилась.

Однако, как выясняется, автор «Художественной галереи» допустил ошибку (хотя, не исключаю, что и он пользовался какими-то сторонними источниками). Дело в том, что картина, приобретенная за сумасшедшую по тем временам сумму (правда, не за 478, а за 435 тысяч, если верить сайту музея Метрополитен), к питейным заведениям никакого отношения не имеет.



Ее название - Dancers Practicing at the Barre, то есть «Танцовщицы, занимающиеся у балетного станка», ну, или вообще - «Балетный класс» (этот вариант предложила коллега, являющаяся признанным знатоком балета).

А любителям историй о танцовщицах, посещающих злачные места, имеет смысл время от времени как-то проверять информацию, которой они делятся с читателями.




Братья-прерафаэлиты, как известно, писали завлекательные картины, вызывавшие восторг одних и возмущение других. Поначалу их люто критиковали – чего только стоят слова некоего Фрэнка Стоуна о том, что «эта школа… плетется неуверенными шагами к своим ранним предшественникам. Люди, принадлежащие этой школе… рабски имитируют художественную неумелость».

Интересно, что прерафаэлиты стали чуть ли не первыми «медийными персонами» в мировой истории искусства – их личную жизнь обсуждали не меньше (а то и больше) творчества. Доставалось и моделям, которые не только позировали, но и активно участвовали в личной жизни художников. Справедливости ради стоит сказать, что в кругу прерафаэлитов нравы были весьма свободные, так что обывателям было, о чем поговорить.
Читать&смотреть дальше...Collapse )
412px-Pushkin_farewell_to_the_sea
И.Айвазовский «Прощание Пушкина с морем», 1887

Рассказывают, что в 1836 году, на одной из академических выставок в Санкт-Петербурге Айвазовский познакомился с Пушкиным. Принято считать, эта встреча произвела неизгладимое впечатление на молодого художника. «С тех пор и без того любимый мною поэт сделался предметом моих дум, вдохновения и длинных бесед и рассказов о нем», - вспоминал позже он.

Когда в год пятидесятилетия со дня смерти поэта Айвазовский приступил к работе над картиной «Прощание Пушкина с морем», стало понятно, что море-то он напишет, как всегда мастерски, а вот с портретом могут возникнуть некоторые сложности. Дело в том, что все, не связанное с морем, а особенно портреты, Айвазовскому не очень-то давалось. Поэтому к работе был привлечен более способный портретист – фигуру Пушкина написал Илья Репин.

Интересно, что Айвазовский стал автором не только цикла картин, посвященных Пушкину. А.П.Чехов упоминал, что художник «писал вместе с Глинкой “Руслана и Людмилу”». Действительно, известно, что И.Айвазовский сообщил М. Глинке три татарских напева, из которых два композитор использовал в лезгинке, а третий для Andante сцены Ратмира в третьем акте оперы «Руслан и Людмила».

При этом, по словам Чехова, Айвазовский не только не читал пушкинской поэмы, но и вообще в своей жизни он не прочел ни одной книги. Вот и гадай теперь,  то ли Чехов не был знаком с высказываниями художника о "любимом поэте", то ли Айвазовский принуждал домочадцев ему книжки вслух зачитывать.

«Когда ему предлагают читать, он говорит: “Зачем мне читать, если у меня есть свои мнения?”» - писал Чехов о художнике.

"Та, что любила цветы…"

Жизнь Нико Пиросмани полна легенд – непросто разобраться, где правда, а где вымысел. Автором самой красивой и романтичной – стал Константин Паустовский. Именно он своим рассказом «Простая клеенка» из книги «Бросок на юг», в котором описывается история любви художника и французской актрисы, вдохновил Андрея Вознесенского на написание известного стихотворения про миллион алых роз.

Хотя, говорят, Пиросмани бросил к ногам актрисы не только розы…

«Поздняя иранская сирень. Там в каждой чашечке скрывалась маленькая, как песчинка, капля холодной влаги, пряной на вкус. Густая акация с отливающими серебром лепестками. Дикий боярышник – его запах был тем крепче, чем каменистее была почва, на которой он рос. Нежная синяя вероника, бегония и множество разноцветных анемон. Изящная красавица жимолость в розовом дыму, красные воронки ипомеи, лилии, мак, всегда вырастающий на скалах именно там, где упала хотя бы самая маленькая капля птичьей крови, настурция, пионы и розы, розы, розы всех размеров, всех запахов, всех цветов – от черной до белой и от золотой до бледно-розовой, как ранняя заря. И тысячи других цветов».

В какой-то момент мне стало интересно, как на самом деле выглядела актриса, в которую был влюблен художник, ведь, как ни крути, но знаменитый портрет, написанный Пиросмани, довольно условен. Удалось найти фотографию, сделанную приблизительно в то же время, когда ей восхищался бедный художник.

de Sevre in chair

…Рассказывают, что в 1969 году в Лувре была открыта выставка Пиросмани. Служители заметили, что каждый день около картины «Актриса Маргарита» подолгу стоит немолодая элегантная женщина.  Сходство ее глаз с глазами на портрете было поразительным! «Я Маргарита де Севр!» призналась старушка перед самым закрытием выставки. Посетительницу успели сфотографировать, и теперь эту фотографию можно увидеть в музее Нико Пиросмани, что в Сигнахи

a93e30ad7df7dccc278f241ab3439b45

23 мая в Журфак-кафе буду рассказывать истории о жизни и творчестве Нико Пиросманишвили. Надеюсь, что получится интересно.

Еще в детстве и ранней юности, читая истории о сражениях далекого прошлого, я с большим интересом разглядывал чудесные иллюстрации, на которых были изображены конные и пешие воины в доспехах, кровавые битвы и, конечно, осады крепостей.

Grose-Francis-Pavisors-and-Moveable-Tower-Assaulting-Castle-1812-e1379243932634

Как ни странно, вид огромных многоэтажных осадных башен, передвигавшихся непонятным образом, совершенно меня не удивлял: ну, двигали их как-то, и ладно. Этим вопросом я задался значительно позже. Выяснилось, что одно из самых известных «старинных» изображений, использующихся сегодня для иллюстраций имеет прелюбопытную историю.

573px-Captain_Francisa_Grose,_FSAЕго автор – Френсис Гроуз, английский собиратель древностей, художник и лексикограф, живший… в конце XVIII века. С детства этот румяный здоровяк интересовался рисованием, но не отличался особой одарённостью. Больше всего юношу привлекали средневековые замки, рыцарские истории – что неудивительно, потому как именно тогда подобная тематика вошла в моду и пользовалась заметным коммерческим успехом. Гроуз издал несколько щедро иллюстрированных книг, «предназначенных для тех, кто хотел получше узнать про древности, но не имел ни времени, ни средств для того, чтобы осмотреть их лично». Также он стал автором нескольких популярно-исторических сборников. Правда, иные серьёзные историки выражали некоторый скепсис по поводу их содержания и достоверности, но читателям нравилось, тиражи росли…

В одной из книжек Гроуза и появилась пятиэтажная осадная башня, битком набитая воинами в доспехах, видимо, по воле какого-то волшебника подъехавшая на невеликих колёсиках к осажденному городу. Вдобавок, по довольно квёлому мосту.

Подробно о вольных и невольных художниках-мистификаторах поговорим в воскресенье, 24 апреля, в Кафе "Журфак".

С детства Казимир Малевич рисованием увлекался, но, говорят, художником становиться вовсе не планировал. Выясняется, что на окончательный выбор его жизненного пути оказали влияние… рабочие сахарного завода, на котором трудился его отец.

Когда Казимиру Малевичу было 13 лет, он написал в школьном сочинении: «Мой папа работает управляющим на сахарном заводе. Весь день он слушает, как рабочие матерятся... поэтому, вернувшись домой, часто матерится на маму. Поэтому когда я вырасту, то стану художником: не надо материться с рабочими, не надо таскать тяжести... Хорошая картина стоит много денег, а нарисовать ее можно всего за один день».

Сначала он что-то такое легкое и воздушное писал – вроде как импрессионистом заделался, но результат его не радовал: уж больно подолгу даже над небольшой картинкой работать приходилось – за один день никак не успевал. Однако упорный юноша всеми силами старался оптимизировать творческий процесс – так и дошел до супрематизма.

Profile

AA
zastris
zastris

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars